Личный план захвата мирового господства

День рождения – это такое наказание, вроде общественных работ. Карма - злая сука и день рождения у меня в самый Иван Купала. Каждый год. Всю жизнь. Родился – извольте откушать.  Попытки сделать этот день приятным, устроить пиршество, прыгнуть с парашютом, слопать торт большой ложкой в одного у меня обычно проходили на ура. И с парашютом прыгал и торт схарчил, и прочие удовольствия, чаще всего алкогольного характера отведал. Что ещё было в моей жизни в этот мой персональный Тулон?

                Я помню один день рождения во всех подробностях, тот самый, когда мы с тобой гуляли всю ночь по городу, играли в восьмерку, оба впервые в жизни, я чувствовал, что влюбляюсь, и влюбился бы по самую макушку но именно так становятся друзьями. На всю жизнь, потому что друг – это тот, кто понимает. Пусть даже неправильно. 
               Сегодня день рождения у тебя. Верю, что те, кто с тобой сейчас сделают все, что могут и ты этот день не забудешь.
Счастья тебе, Юля!

-  Итак,  тяготы   студента   суть   следующие:   во-первых,   бедность
(разумеется, не все они бедны, я нарочно беру худший случай), сказав же, что
студент бедствует, я, думается мне, все сказал об его злополучии, ибо  жизнь
бедйяка беспросветна. Он терпит всякого рода нужду:  и  голод,  и  холод,  и
наготу, а то и все сразу. Впрочем, он все-таки питается,  хотя  и  несколько
позже обыкновенного, хотя и крохами со стола богачей, что служит у студентов
признаком полного обнищания и называется у них супничатъ, и у кого-нибудь да
найдется для них место возле жаровни  или  же  очага,  где  они  если  и  не
согреваются, то, во всяком случае, не мерзнут,  и,  наконец,  спят  они  под
кровом. Я не буду останавливаться на мелочах, как-то: на отсутствии  сорочек
и недостаче обуви, на изрядной потертости верхнего платья,  довольно  редко,
впрочем, у них появляющегося, и на той жадности, с какою  они  набрасываются
на угощение, которое  счастливый  случай  им  иной  раз  устраивает.  И  вот
описанным мною путем, тернистым и тяжелым путем,  то  и  дело  спотыкаясь  и
падая, поднимаясь для того, чтобы снова упасть, они и доходят до вожделенной
ученой степени. Наконец степень достигнута, песчаные мели Сциллы  и  Харибды
пройдены, как если бы благосклонная Фортуна перенесла их на  крыльях,  и
вот уже многие из них, сидя в креслах, на наших глазах правят  и  повелевают
миром, и, как достойная награда за их добронравие, голод обернулся  для  них
сытостью, холод - прохладой, нагота  -  щегольством,  спанье  на  циновке  -
отдыхом на голландском полотне и дамасском шелке.